Сюжетная канва романной трилогии «Москва»1 была очерчена Белым так, чтобы удовлетворить требованиям советской идеологии и цензуры. Талантливый математик Иван Иванович Коробкин совершает открытие, которое обещает перевернуть военную промышленность. Его антагонист — негодяй, авантюрист и немецкий шпион Эдуард Эдуардович фон Мандро — этим открытием стремится завладеть. Коробкин отказывается отдать открытие, за что Мандро подвергает его зверским пыткам: приковывает к креслу, растерзывает тело, выжигает огнем глаз… Коробкин рисуется как образ положительный: он — символ не только бескорыстного служения науке, но и — шире — символ служения Духу, прообраз «нового человека» светлых грядущих эпох. Мандро, напротив, изображен как абсолютный злодей, на совести которого множество страшных преступлений, в том числе эротических. Одно из них, самое ужасное, является своеобразной прелюдией к атаке на Коробкина: Мандро насилует собственную дочь Лизашу.